По характеру звучания мотет в целом, конечно, одно­роден. Лишь об отдельных оттенках выразительности можно говорить на основании нюансов в фактуре. Бо­лее того, в сравнении с так называемыми кантиленными мотетами Дюфаи (такими, как Flos florum или Ave virgo, quae de coelis) Alma R. М. звучит более строго и обобщенно (как и многие другие хоральные обра­ботки). Не только детали текста, но даже и общее его содержание (страстная мольба к Богоматери о спасе­нии) слышит композитор в спокойных и уравновешенных тонах. В ряду других сочинений Дюфаи такого же типа мы, пожалуй, не сможем уловить отличающие именно Alma R. М. индивидуальные черты. Это особенность музыкального искусства первой половины XV века, где определенные различия можно усмотреть между жан­рами музыки, даже между трактовками одного какого-либо жанра разными авторами (например, Данстейблом, Ж. Беншуа), но индивидуальность художественно-образ­ного порядка установить трудно. Такова специфика той «родовой» образности, историко-эстетические основания которой объяснены Т. Н. Ливановой в книге «Западно­европейская музыка XVII—XVIII веков в ряду ис­кусств».

Мотет Окегема на тему Alma R. М. яв­ляется одним из наиболее ярких сочинений композитора. «Едва ли могла бы какая-либо другая композиция Оке­гема раскрыть художественный мир старых мастеров так непосредственно и впечатляюще, как его мотет Alma Redemptoris Mater» (X. Бесселер). И действи­тельно, мотет представляет собой «чудо полифониче­ского искусства» XV века.

Композитор не пользуется здесь никакими другими источниками музыкальной материи, кроме избранного антифона, и трактует его исключительно в традициях типичной для XV века колорированной разработки. Мелодии голосов при этом (и прежде всего стержневого голоса — тенора) заметно отличаются от тех, какие мы видели, например, у Дюфаи. Они свободнее, разнообраз­нее, прихотливее и в конечном счете ярче, экспрессивнее. Это мелодии уже другого исторического времени, впи­тавшие в себя больше разнородных истоков, испытавшие воздействие со стороны мелодизма светских жанров (прежде всего — chanson, жанра, к которому много раз обращался Окегем) и потому ставшие многокрасочнее, живее, непосредственнее. Наиболее сильное отличие ме­лодики Окегема, например, от Дюфаи связано более всего с ее ритмическим богатством. Ритм в голосах удивительно гибок, на протяжении пяти-шести тактов развития мелодии в одном голосе ритмические фигуры мотивов могут ни разу не повториться (принципиаль­ная противоположность ритмической комбинаторике XIV века!).