Немецкие музыканты XVII в. убеждены в том, что существует „небесная капелла", в которой музицируют ангелы и святые. Земной музыкант стремится к ней, старательно музицируя, как делают это музыканты, окружающие Шютца в придворной дрезденской церкви. В проповеди на похоронах Шютца Мартин Гайерс говорил о небесной капелле, в которой „уготовано место наиболее достойным" [263, 13]. Она изображена на титульном листе Первой части „Маленьких духовных концертов" Шютца.

Отголоски этого вековечного чаяния доносятся до нас и из романтического века: И. Геррес уподобляет систему мироздания одной огромной Эоловой арфе, а Музы у него, „восседая на тронах звезд, начинают упорядочивать ход небесных сфер и управлять теми вечными концертами, что внятны лишь для светлых и покойных душ мудреца".

Памятуя об этой универсальной космологической связи, теоретик не может в эпоху барокко вырвать музыку из мира. Рассуждая, казалось бы, об узких профессиональных проблемах, он говорит об устройстве космоса. Разделяя веру в космологическую природу искусства, он просто обязан дать 2 В известной работе К. Дальхауза  подчеркнут именно разрыв между барочной и романтической эстетикой. Между тем романтики очень многое сохранили или возродили из старинных идей о музыкальном.