Правда, довольно быстро это равновесие нарушилось: к концу XVIII в. у немцев утвердилась мысль, что „злоупотребление" каноническими формами, олицетворяющими „музыкальную науку", недопустимо. По свидетельству Ч. Берни, „Ф. Э. Бах считает, что заниматься всерьез канонами, сухой и претенциозной вещью есть признак отсутствия таланта. Отец его безжалостно донимал подобного рода занятиями". И. И. Квантц учил, что необходимо знать правила контрапункта, но не быть чересчур педантичным. Не обязательно, говорил он, строить пьесу целиком по законам двойного контрапункта. Композитор должен владеть этими знаниями, но не злоупотреблять ими. Уже современникам И. С. Баха его произведения казались сухими и утомительными – именно в этом упрекал его И. А. Шейбе. Так постепенно подтачивалась вера и в техническое умение, и в научное знание – наступил конец равновесию „линии тривия" и „линии квадривия", найденному в теории И. Г. Вальтером, а на практике – И. С. Бахом, – пришла пора „эстетики гения".

Следование числу, гармонии, единству, пропорции, полифонии обеспечивает

В эпоху барокко, составляющая национальное достояние.