„Соната" (или „сонада") имела сходство с мотетом и канцоной, это же слово применялось к сигнальной трубной музыке, возвещавшей начало пиршества или танцев [371, 20].

Вариабельность истолкования „прелюдии" подчеркивают И. Ф. Кирнбергер и И. А. П. Шульц: „Существует множество пьес, именуемых прелюдиями (за которыми обыкновенно следует фуга), но не имеющих определенного характера и [потому] редко пригодных для прелюдирования. Часто это совсем строгие [фуги], часто более свободные фуги, часто они [такие прелюдии] отличаются от бестактовых фантазий лишь наличием тактового деления, а часто это всего лишь построение из 6 или 8 нот, которое постоянно слышится то в прямом, то в противоположном движении и посредством которого совершаются искусные модуляции и т. п. " [215а, 97-98).

Трудность дефиниций приводит некоторых барочных теоретиков в отчаяние. Другие же, не надеясь найти какую бы то ни было ясность, называют все сочинения как бы наугад. Ситуация в теории отвечает сложившейся практике. Это состояние зафиксирует Маттезон и вслед за ним повто- I рит Квантц: „Французы все церковные сочинения без разли-чия называют мотетами" [338, 323; 376, 288]. Для нас, привыкших к жанровой разграниченности, кажется странным, что Люлли называет „мотетом" „Те Deum" и „Dies irae".