Математика вторгается даже в теологию: в XVII в. математизируется само понятие Бога: он фиксирует порядок в математических величинах, которые ставят каждую тварь на ое место в космосе [399, 70]. Парадоксальны и вполне закономерны опыты Кристиана Вольфа: его преследовала мысль, „нельзя ли в богословии так отчетливо показать истину, что это сделает невозможным любые противоречия". „И вот, как только я услыхал, что математика доказывает предмет с такой надежностью, что всякий должен признать это истинным, то меня обуяло жадное стремление изучить methodi gratia математики, дабы потшиться привести теологию к неопровержимой достоверности". Предшественники Вольфа – протестантские рационалисты Эрхард Вейгель, Пуффендорф, Каспар Нейман. Этот старомодный протестантский рационалист занялся математической обработкой статистики смертности, пока в очень ограниченном масштабе, однако в полном убеждении, что со временем, когда будет собрано больше аналогичных убеждений, наблюдений, „можно будет составить отличные примечания о Божественном Промысле, властвующем над нашей жизнью и смертью, сохранением и размножением в мире и прочем подобном, а также те»| надежнее опровергнуть многочисленные суеверия" [135, 164-165]. „Экспериментальное богословие" – еще один образчик барочного синтеза, соединения по закону антитезы!