Именно повышенная ассоциативность, граничащая с синестезией, подчеркивается многими исследователями барокко. Так, В. Ведель говорил о тяготении французской и английской поэзии к тем мотивам и цветам, которые доминируют в живописи Рубенса („пламя", „золото", „красное"), о присущих им любви к зрелищности, об общем – „величест-венном", „цветистом", „высоком" стиле.

Музыка также находит качественно новые возможности в идее синтеза искусств: «Весьма характерно для барокко  суждение Марино о том, что „слова необходимы музыке". „Не может быть по справедливости названо музыкой (скорее звериным завыванием)",-весьма категорично заявляет Марино в своих „Священных проповедях", – то, что гремит, не выражая слов и мыслей"». Известно, что Марино был непосредственно связан с музыкантами – он даже специально писал для них.

Язык соответствий, доведенный до цветозвуковых представлений, разработал в музыкальной теории А. Кирхер. Интервалы соответствовали следующим цветам: полутон – белому, малая терция – желтому, большая терция – светло-красному, квинта – золотому, большая секста – огненно-красному, малая секста – красно-фиолетовому, октава – зеленому, септима – сине-фиолетовому, уменьшенная квинта – синему, тритон – темно-коричневому, кварта – коричнево-желтому, малый целый тон – серому, большой целый тон – черному.