Для Кирхера вся музыка – единство, господствующее над множеством [309, 1, 47]. Именно в единстве обретается мера красоты, гармонии: по Кеплеру, „гармония-это единство" [141, 177]. Это истолкование коренится в антично-средневековых учениях. Немецкие теоретики постоянно ссылаются на Аристотеля. От него исходит утверждение: „Единое (…) в каждом роде первоначальнее многого, и простое первоначальнее сложного" [114, 216]. У Аристотеля берется-и разработанное им „творческое и становящееся понимание единого, когда оно делается мерой для той или иной вещи", а также включение в категорию единства „некоторой идеи порядка

и упорядоченности" [114, 217]. Передатчиком античных идей, служила средневековая эстетика. Августин учил о том, что форма каждой красоты – единство [191. 631. В учении о единстве немецкая барочная теория обращалась к антично-средневековым представлениям „через голову Ренессанса: теоретики XVI в. утверждали главенство принципа множества над единством. Это положение разде-

лялось и музыкой, и изобразительным искусством.