Соотношение „маски" и „антимаски" подчинялось закону барочной антитезы. В барочных спектаклях аллегории, как правило, занимали пролог и эпилог. Соотношение аллегорического плана с основным сценическим действием оказывалось разным. Аллегории могли составлять внешнюю, декоративную часть. Однако во многих случаях аллегории вызывали своеобразный параллелизм в структуре сценического действия. Взаимодействие двух действий – реального и условного, аллегорического – отвечало общей тенденции барокко к сочетанию разных языковых планов. В лучших операх композиторы тщательно соотносят их. Очень интересно рассмотреть с этой точки зрения сюжетное развитие и организацию музыкального действия в „Коронации Поппеи". Обычно аллегорический план игнорируется исследователями, считающими его лишь данью условности, царящей в эпоху Монтеверди. Однако, как мы попытаемся показать, аллегорическое развитие оказывается тесно связанным с реальным действием, более того – эти два плана служат взаимным подспорьем. Пролог „Коронации Поппеи" – спор Фортуны и Добродетели о том, кто главенствует в жизни. В борьбу вступает Амур, и аллегории склоняются перед ним – он „добродетель вкушает", „над судьбой властитель", повелевает всем: и временем и богами". Это решение спора предопределит все развитие действия, сюжетного узла. В прологе музыкальнориторические средства подчеркивают два ключевых момента словесного текста: эмблематическую мысль об искусстве жизненного странствия, ведущего к Олимпу, передает фигура „anabasis" („восхищение"). Тем самым выделяется тезис о связи между земным и небесным, о возможности человека стать богом.