Следующий этап начинается со сцены Сенеки и Паллады. Узнав а близкой смерти, Сенека продолжает истолкование темы бренности, преходящести земного бытия. Но если для Арнальты она имела суетный смысл, то рассуждения Сенеки являют нравственный канон. Образуется новая антитеза. В беседе с Нероном развивается уже намеченная тема: Нерон сравнивает себя с Юпитером и уподобляет себя ему. Но если Октавия взывала к Юпитеру ради справедливости, то Нерон провозглашает самовластие. Сенека называет Нерона безумным, как раньше Арнальта назвала безумной Поппею. Главные герои оказываются вдвойне сближенными: они мнят себя богами и в этот самомнении безумны для носителей здравого смысла и философского знания. Рассуждение Сенеки доводит его мысль до предела: Для людей и для богов один закон на свете: разум". Возникает новая антитеза: безумие – разум, закон – произвол.

Новый круг – сцена Поппеи и Нерона. Тема любви развивается в ее земном обличье, все в речах и в музыке репрезентирует аффект любви. (Забегая вперед, отметим, что любовь, как и любой аффект, трактовалась барокко как страсть, страдание, чувство, порабощающее человека, а потому имела в себе нечто от безумия.) Речи Нерона полны символов, служащих аллегории любви: „огонь", „пламя" (фигура „Manieren"). Эти слова уже произносил Оттон – антагонист Нерона, его несчастный соперник. Нерон соединяет два мотива: божественной силы и любви, он хочет увенчать Поппею диадемой, что ставит его „превыше всех властителей и Фортуны".