Там же продолжается тема бренности, вся сцена решена как антитеза: противопоставлены жизнь и смерть, жизнь земная и вечная. Следующий круг в развитии темы любви – сцена Нерона и Лукана. Они воспевают Поппею, воплотившую „идею Амура". Любовный панегирик, перечисление земных утех сопровождается пояснением: „Ах, судьба". Углублению контраста служит сцена страданий Оттона и его диалог с Октавией, где она приказывает умертвить Поппею. Октавия приносит обет Фортуне: здесь впрямую  поставлен вопрос, на чьей стороне благосклонность судьбы. Поппея также оспаривает решение судьбы, но обращается  она к другому богу, моля Амура о том, чтобы он направил ее лодку в гавань надежды (новый эмблематический мотив, связанный с темой „путничества"). Здесь сплетаются несколько основных тем, конкретизируются аллегории. Арнальта снова говорит о страсти, руководящей Поппеей, – честоI любии, и опять – в конце сцены называет Поппею солнцем. Вмешательство Амура доказывает исходный тезис пролога: любовь движет солнцем. Размышление Оттона, проникшего к Поппее, чтобы убить ее, продолжает тему вероломства, но на сей раз Оттон называет змеей не Поппею, а самого себя. Когда Амур спасает Поппею, музыкально-риторической разработке подвергаются слова „стрелы" – фигура  „tirata" создает арку на расстоянии: ранее Октавия взывала к Юпитеру о справедливости, и музыка изображала его стрелы. Но побеждает любовь, а не справедливость.