У Пёрселла есть старые „мотетные антемы", „полные" и „стиховые" антемы, антемы, приближающиеся к духовному концерту и к большой хоровой кантате14. В рондообразных слитных циклах Пёрселл также применял технику basso ostinato (антем „In Thee, о Lord, do I put my trust"). В антемах представлены и оперное письмо, и изысканная полифоническая работа. В духе новой практики композитор вводит темповые и динамические обозначения. Радикально новым является его отношение к словесному тексту. Если до него английская теория изыскивает аналогии между музыкой и риторикой, то он не только уравнивает их в правах, но в предисловии к „Диоклезиану" ставит поэзию выше риторики, а музыку – выше поэзии.

Равновесие „старого" и „нового" утрачено наследниками  Пёрселла. В антемах Генделя „церковный" стиль окончательно вытеснен „светским" – композитор скрещивает английские и итальянские (пасторальную и кантатную) традиции. В антемах Генделя нет детализированного, тонкого полифонического письма, это несколько тяжеловесные и очень парадные сочинения, прекрасно оправдывающие свое чисто прикладное назначение.

К концу эпохи мотетная форма постепенно оттесняется на периферию композиции.