Рассуждения Лютера о разуме отличались непроясненностью, проблема разума полностью поглощалась у него проблемой откровения. Лютер в духе Тертуллианова „credo quia absur- dum" видел абсолютное противоречие между разумом и откровением, провозглашал иррациональность откровения [343, 12-13]. Настороженное отношение к разуму сохраняется и у многих барочных философов: например, Я. Бёме не доверяет излишнему мудрствованию, видит в проникновенном чувствовании, магической и сердечной связи настоящую опору для своего учения. Так в преломленном виде предстают связи с традициями Реформации. Внимание к чувственности, иррациональному заметно также в музыкальной теории, изучающей пафос и аффект.

С концепцией „музыкальной математики" связана категория „основы", „фундамента" (fundamentum). „Фундамент" понимается двояко. Во-первых, это число, форма созвучий, т. е. предмет музыкальной науки. Композиция без „прочного фундамента" низводит ее автора до бестиария: „Музыканты, не обладающие правильным фундаментом, – горячится Верк майстер, – идиоты [...]. У них гусиная башка и кошачьи мозги" [цит. по: 343, 69]. Во-йторых, фундамент обеспечивает^, ся непосредственно музыкальным искусством-ремеслом. Тогда мы имеем дело с „фундаментом, понимаемым как i клавесин или орган" (Маттезон), с „органом как фундамеНн том хорошей гармонии и твердой настройки" (последняя

формулировка относится ко времени В. Ф. Баха).