В многоязычном „Шуточном реквиеме" Кар сими барочный эффект „неожиданности" возникает благо, ря одновременному звучанию литургического напева латыни и двухголосного канона на игривую французску! песенку, использованную в свое время О. Лассо (см. пример 93). Здесь можно услышать и пародию на старинную „полй текстовую мессу", и откровенно игровой замысел. Искусные „игры" со стилями ведут и мастера позднее барокко. Так, в V сюите для двух скрипок „Гулливер" Тел! мана контрасты доведены до крайностей: черные и белы! ноты, кратчайшие и крупнейшие длительности, странны! размеры – все это должно передать барочную антитезу „беск0 нечно малого" и „бесконечно великого". Объект репрезентции – лилипуты и великаны Бробдингнега (см. пример 94й б). Заметим, что в жиге „Бробдингнег" скрупулезно воспро изведен и высмеян „старинный" церковный стиль! Игры могут не доводиться до такого предела. Легкости перехода от одного стиля к другому ощутима в таком серьез ном по замыслу произведении, как „Вечерня девы Марии* Монтеверди. В этом произведении чередуются концертный эпизоды в манере Виаданы, в стиле венецианской многохор ности, с частями в „сценическом стиле". Подобная сменаЧ сознательный прием, служащий новой выразительности, к которой стремился Монтеверди. Не стоит называть это „синтезом" – перед нами игра, смесь – возникший причудливый  ибрид скорее ассоциируется с полистилистикой.