Да, впрочем, и музыкой ее назвать нельзя, ибо, как пишет И. Г. Вальтер, „музыка – живой образ порядка и любящая мать многих наслаждений" [446, 75]. Если игра исполнителей не точна, не  упорядочена, то они уподобляются обезьянам, лошадям, волкам, медведям, собакам и прочей живности [252, 435-436]. Бестиарии, в которые зачисляются незадачливые музыканты, напоминают о средневековых традициях гротескных изображений [см.: 46]. Сравнение музыки, не приведенной „в должный порядок", с грубой, неодомашнен- ной природой, восходит к известному различению „музыканта" и „кантора" у Гвидо Аретинского: „Между музыкантами и канторами – большая разница. Те поют, эти знают, что предписывает музыка. Если же некто делает то, чего не понимает, его называют животным".

„Порядок" – также морально-дидактическая, ценностная, этическая категория: „Если теперь порядок в пении правильно выдерживаем, – учит Веркмайстер,-то сие наставит и исправит меня и моего ближнего. Если настоящий вокалист даст себя услышать в фигуральной музыке и поет оттуда духовный текст, то сие есть явление того же порядка, как если бы выступил совершенный оратор и употребил свое старание на возбуждение слушателей различными обращениями к добру.