Шютц настаивает, что контрапункт – это условие, без которого „для опытных композиторов не существует ни одной композиции (даже если бы она являлась ушам, не обученным музыке, подобной Небесной Гармонии), или же она ими не более ценится, нежели пустой орех". „Эти соображения, – поясняет композитор, – побудили меня вновь ! обратиться к подобным сочиненьицам без basso continuo и, возможно, этим отчасти подбодрить начинающих немецких композиторов, дабы они, прежде чем подступиться к концер-

тирующему стилю, вначале разгрызли этот твердый орешек (в коем содержится крепкое ядро – настоящая основа контрапункта) и смогли бы сделать свою первую пробу в этом начинании".

Мы намеренно выделили в этом документе отдельные слова. Перечисленные и особо подчеркнутые мастером приемы служат „упорядоченной композиции". Намерение Шютца вернуться к мотетам старого образца диктовалось не простым желанием идти наперекор моде, но глубокой заботой о профессиональной выучке немецких композиторов. Шютц угадал опасность упадка контрапункта, теснимого

победным шествием новых итальянских идей. По справедливому замечанию А. Эйнштейна, мотеты из „Духовной хоровой музыки" – предупреждение против „беса дилетантизма, который притаился в недрах нового стиля" [265, 14].