Это забавное рассуждение не очень оригинально – оно содержит отчетливую аллюзию на очень распространенное мнение, которое приводит, например, Герман Финк в „Практической музыке" (1556). Отголоски этих представлений о национальном стиле доносятся и из более поздних временвплоть до „Вновь открытого оркестра" (1713) Маттезона [337, 219]. Однако Маттезон относится критически ко многому у своего предшественника, говоря о „враках Кирхера".

Но, так или иначе, учение о темпераменте продолжает сильно влиять на теорию музыкального стиля. Мысли Кирхера сохраняются в эпоху Просвещения, когда господствующим является понятие „вкуса" (существуют понятия „вкус темперамента", „национальный вкус"), и доходят до предро- мантизма – вплоть до И. Н. Форкеля.

Критерий индивидуальной неповторимости преломляется в условиях барочной теории музыкального стиля очень специфично. Мир человека барокко – это мир темпераментов и аффектов, в их чувственно-телесной конкретности и абстрактно-схоластической выверенности. Понятие „стиль" индивидуально в эпоху барокко именно в этом смысле – так же как индивидуальны типизированный аффект и идеализированное чувство, предельно далекие от романтического „переживания".

Судьба наследия Кирхера была необычной. Прямых продолжателей у него было не очень много. Но и враги, и скептики не смогли пройти мимо его учения, испытали воздействие этого замечательного полигистора барокко, „мастера ста искусств".