Отражение этой схемы – известное разграничение „строгого" и „обычного пышного стиля" у К. Бернхарда.

Ходовое словоупотребление „манера сочинять" – „una maniera di сотрогге" (им пользовались Дж. Царлино, Н. Вичентино и другие теоретики) также в сильнейшей степени воздействовало на возникающие учения о стиле. Общепринятым становится выражение: „манера, или стиль". Конкретная эмпирическая практика оказывала сильнейшее влияние на зарождающееся в Италии учение о музыкальном стиле. П. Понтио в трактате „Рассуждение о музыке" (1588) дает экстракт из Нарлино: „стиль" трактуется им в духе „манеры сочинять". Понтио пишет о „стиле или ладе" мотета или мессы, мадригала или ричеркара [370, 123]. При этом „лад" понимается то как один из церковных ладов, то как ритмический модус. Свойством всей церковной музыки Понтио считал серьезность, строгость – „gravitas". Она особенно пред-писывалась мотету, его голоса следовало „вести строго, в особенности – партию баса" [370, 154]. Для церковной музыкж наиболее подходили „печальные" второй, четвертый и шестой лады. Мелкие длительности считались противопоказанными. В трактате Понтио приведены рецепты передачи „стиля церковной музыки", которые сохранятся на протяжении всей эпохи барокко.