Нся эпоха барокко разделяла мысль: искусства нельзя разграничивать, художники стремились к их синтезу. Мыслители барокко соглашались, что „поэзия есть говорящая живопись, живопись – немая поэзия". Почерпнутая у Горация формула ,,Ut pictura poesis" преобразовывалась многими. В переосмысленном виде она фигурировала в эмблематических собраниях начиная с позднего Ренессанса и маньеризма. В дальнейшем эта формула проникла в театр и поэзию: ссыпаясь на античные источники, М. Опиц подчеркивал родство поэзии и живописи. В предисловии к комедии „Добродетель, бедность и женщина", посвященной Дж. Марино, Лопе де Вега связал поэзию с музыкой, живопись с поэзиией, утверждая: „Марино – великий художник слуха, Рубенс – иеликий поэт зрения".

В эпоху барокко культивировался изобразительный стих (т. е. записанный в форме сердца, креста и т. д.)в Германии он был узаконен Ю. Г. Шоттелем, получил распространение по всей Европе, в том числе в славянских странах. Особую традицию составили звукоподражательные стихи. Невероятное разнообразие, достигнутое Марино, виртуозно обыгравшим разнообразные приемы итальянского стиха, вылилось в стремление к звукоподражанию. В главном труде Марино – поэме „Адонис" есть отрывок, в котором „автор стремится передать виртуозность соловьиного пения.