Бернхард здесь повторяет Скакки. Для „пышного стиля" характерны довольно быстрые ноты, изредка – скачки, возбуждающие аффекты, диссонансы и „мелопоэтические фигуры", называемые иногда „вольностями" („licentiae"). Отталкиваясь от идеи Скакки, Бернхард проводит дальнейшую дифференциацию этого стиля. Он различает „обычный пышный стиль" („stylus luxurians communis"), где „слово и музыка находятся в равновесии", и « комический пышный стиль" („stylus luxurians comicus"), где „слово безгранично властвует над музыкой" [351, 17-19]. В дальнейшем отличия от Скакки становятся более заметными: в 25 главе „Tractatus Compositionis Augmen- tatus" (издан в 1618- 1649 г.) „пышный стиль" отождествляется с „театральным", „речитативным" и „ораториальным". Не соблюдено предложенное Скакки разделение „новой практики" на три стиля, отсутствует разграничение „театрального" и „камерного стиля". Высшая цель „пышного стиля" – „возбуждать аффекты". В этом – его коренное отличие от „строгого стиля". Бернхард требует точной передачи речи, теория стилей у него непосредственно связана с риторическим учением о фигурах – на этой основе возникает репрезентация стиля.

В учении Бернхарда проведена идея индивидуальных стилевых различий: по мысли, в „старинном стиле" писали Жоскен, Вилларт, оба Габриели, в „космическом пышном" пишет Монтеверди, в „обычном пышном" – Шютц.