Во многих случаях этот подход, великолепно оправдывающий себя по отношению к музыке классико-романтической эпохи, оказывается недостаточным или неадекватным по отношению к музыке доклас- сической, в частности – музыке эпохи барокко.

Если мы подойдем к барочным музыкальным жанрам с критериями условия исполнения, восприятия, то достичь ясности во многих случаях будет невозможно. Часто мы не располагаем достаточными сведениями о музыкальной практике, историческая реконструкция социально-бытовых условий существования музыки этой эпохи затруднена4. Например, почти непроясненной остается сфера применения опусов Шютца. Здесь можно опираться лишь на предположения, зачастую подкрепленные весьма скупыми доказательствами. О. Бродде утверждает, что „Псалмы Давида" предназначались для вечерни [231, 59]. „Двенадцать духовных напевов" этот исследователь называет „немецкой мессой", уточняя, что слово „месса" уже к эпохе Реформации обозначало самые различные сочинения, использовавшиеся в службе [231, 328]. Согласно изысканиям В. Мюллера-Блаттау, со времен Габриели „Священные симфонии" выполняли ту же литургическую функцию, что и мотеты5.