Так незаметно в церковный стиль вкрадывались то трио из какого-нибудь менуэта, то отрывок симфонии, а потом и фрагменты из вальсов, и наконец, отрывки, а то и целые арии; ничтоже сумняшеся, Божий храм оскверняли криком итальянских каплунов, primo buffo, исполнявший во время карнавала Marchese villano, – в пост играл роль святого Петра, a prima donna, зажигавшая нас с подмостков любовью и вожделением, – в проникновенном Stabat Mater пыталась замолить свои и наши грехи". Приведенное высказывание относится к 70-м годам XVIII в. и отражает кризисные явления барокко, сохранившиеся на долгое время в австрийской культуре.

„Критика привычного", поиски „искусства невероятного" приводят в эпоху барокко к легкости смен манер, практик, стилей внутри творчества одного художника, внутри одного из родов этого творчества, внутри одного периода, одного Сборника и, наконец, – одного произведения. Принято считать, что поздний Шютц тяготеет к ретроспекции, но в действительности „Духовная хоровая музыка" (1648) окружена „модернистскими" II и III частями „Священных симфоний" (1647, 1650). В 1664 г. была завершена „История Рождества", написанная в „пышном стиле", а в 1665-1666 гг. появились аскетические „Страсти".-

Барочная игра приобретала крайние формы.