Французская музыка противопоставлена итальянской как „прекрасная" – „странной и вычурной",1 „спокойная" – "дикой и необузданной", „прелестная" – „барочной и причудливой", „тонкая" – „дикой и необузданной", „нежная" – „жестокой", „элегантная – „бесформенной", „грациозная" – „искаженной" и „раздражающей", „искусная"! и „естественная" – „произвольной" и „чрезмерной", „ясная"  „экстравагантной" и „пестрой", „благородная" – „разнузданной" и „горячей", „размеренная" – „неистовой" и „пылкой", „простая" – „переменчивой", „мягкая" – „гневной", „трогательная" – „яростной" и „оживленной" [204, 111]. Эти отзывы помогают понять особенности французского варианта барокко: формирование „барочного классицизма" во многом связано с попытками размежевания с итальянскими влияниями. Аналогичные оценки и характеристики существовали также в литературе и в изобразительном искусстве^ Франции. Система оценок, сформировавшаяся на основе антитезы, выявляла барочную логику. В дальнейшем произошла переоценка ценностей, однако традиция антитетичных характеристик сохранялась в середине XVIII в.: в ходе „войны буффонов" пальма первенства отдавалась уже итальянской музыке, которая уподоблялась шахматной игре, а французская – простым шашкам. „Искусство невероятного", поиск „неожиданных сочетаний проявляли себя не только в области барочного музыкального стиля. Аналогичная тенденция сложилась в жанрообразовании барокко. Смешению языков, стилей соответствует смешение жанров.