Жонглер из Эли (по сюжету фаблио) вез с собой богато инкрустированный барабан, внешне вполне пригодный для дуэта с королевской трубой.

Другой же устойчивый дуэт — тамбурин с одноручной флейтой, или «тейбор-пайп», этот уникальный «ансамбль» для одного исполнителя — чаще попадался, видимо, на сельском празднике в руках местного «полупрофессионала». Э. Дешан писал о распространенности и доступности флейты для всех в отличие от инструментов «гросси», которые всегда «слишком дорого стоят». «Тем не менее, — продолжает он, — чтобы выгодно заработать, иметь деньги, одежду, состояние, приятель, учись играть на флейте, ибо принцы внимают флейте весьма охотно». Речь идет по существу еще об одном социально вездесущем инструменте, услаждавшем всех, звучавшем и в руках любителей разных рангов — от пастуха до короля, — ив руках менестрелей, хотя органологические свойства таких инструментов наверняка также значительно варьировались. Например, стфр. pipe, часто упоминаемая в буколически-пастушеском контексте, могла быть элементарной тростниковой дудкой. А когда в романе «Дюрмар Гальский» в при описании ансамбля, игравшего для короля, перечисляются такие почти синонимические понятия, как frestel, flahutes, flajoz, не исключено, что речь идет о сочетании флейтового консорта с флейтой Пана. Совместно с шалмеем и виелой этот ансамбль радовал монарха «прекрасными мелодиями». Игре на флейте в средневековой словесности вообще предпосылаются ходовые эпитеты, указывающие на деликатное, мягкое звучание — «наисладчайшее», «нежнейшее» и т. п., независимо от ситуации музицирования — придворной или сельской, менестрельной или дилетантской.

Не менее изысканными звуковыми качествами обладал органистр, или колесная лира (во Франции — «колесная виела») — «струнноклавишный» инструмент с парадоксальной исторической судьбой.