В. Ф. Шишмарев, называя это явление «амебейной игрой», «процессом спева самостоятельных антифонных элементов в одно целое», установил «существование рефренов — отдельных коротких песен, живших некогда самостоятельной жизнью».

Слово «рефрен» для средневекового человека часто означало именно лаконичную песенку. Менестрель Ватрике гротескно пародировал «рефрены-сентенции», в том числе «застольные рефрены» других известных авторов-менестрелей в своих фатрази. В наше время медиевисты (школа П. Зюмтора) анализируют рефрен и рондо как два самостоятельных жанра, хотя и взаимосвязанных: самые ранние рондо встречаются, в том же контексте, что и независимые рефрены — в романах XIII в. в виде лирических (музыкальных) вставок-цитат. В них цитируются не только рефрены, извлеченные из рондо, но и рефрены как отдельные песни, дабы с их помощью «музыкально центонизировать речитацию романов», по выражению Ж.Шайе. Эти музыкальные цитаты назывались рефренами даже в тех случаях, когда использовались не рефрены, а вообще любые фрагменты популярных песен. Короче, «рефреном» в контексте романа называлась просто любая песенная цитата (с музыкой и подтекстовкой), использованная при пении-речитации рыцарского эпоса.

Публика XIII в., как известно, воспринимала словесность своего времени через пение и декламацию, а не читая, поэтому жонглерский моноспектакль захватывал внимание современников Грокейо не только захватывающим сюжетом, но и шансонными отступлениями. Эти песенно-танцевальные вставки-рефрены и образовывали в повествовании второй, параллельный сюжету драматургический ряд, составлявшийся из популярных пьес, своего рода шлягеров средневекового города.