Такие соотношения, а также сам характер поэзии говорят о том, что в целом старопровансальская традиция была в большей мере подвержена влиянию книжности в ее наиболее утонченных элитарных формах, чем северофранцузская — не столь рафинированная и скорее жонглерски-популярная, нередко пронизанная танцевальными ритмами.

Средневерхненемецкая песенность так называемый старший «миннезанг», напевы которого сохранились лишь в виде контрафак- тур, и «младший», поздний «миннезанг»— несмотря на типологическое многообразие (от изысканной вокализируемой поэзии до популярных жанров), в целом также может быть отнесена к шпильманской культуре, хотя она тоже соприкасается и с книжностью, и с фольклором, и с поздним, фольклоризированным вариантом «миннезанга» — полупрофессиональным песенным досугом городских ремесленников (майстерзанг).

В тот же массив европейских монодических памятников входит и большинство дошедших до нас песен с зачинами, упомянутыми в трактате Грокейо. Например, «куплетный напев» — cantus versu- alis — «По возвращении моем из Прованса» — это аноним.

Заметна целостность восьмистрочной музыкально-поэтической строфы этой песни: все пять ее проведений выдерживают текстовую структуру в виде единства двух катренов, связанных одной парой рифм, но с инверсией в их чередовании во второй половине строфы: abab ЬаЬа. Напев и поэтический текст, как это чаще всего бывает в нотации средневековой светской монодии, взаимосвязаны в структурном отношении: здесь каждый стих укладывается в тоносиллабику одной мелодической фразы, а мелодия в целом ясно делится на два раздела, соответствующие обоим катренам: ABAB CDBC. Важнейший мелодический признак, отличающий здесь один раздел-катрен от другого — симметрия точного повтора в первом и относительно свободное сквозное (вариантное) строение — во втором, по общей схеме: ААВ.