Вторая сфера — популярно-менестрельная, песенно-танцевальная, фигурирующая у Грокейо как группа cantilena («шансон»), включающая в себя в отличие от первой также и рефренные песни — рондо, ви- реле, эстампи, и т. п., — не вносившиеся, как установил В. Апель, во времена Грокейо в «трубадурские и труверские» песенные сборники (т. е. памятники, содержащие образцы, в основном, первой сферы), но отчасти сохранившиеся в других (уже упоминавшихся) источниках. Сюда же можно отнести многоголосие менестрельных инструментальных ансамблей, игру городских пифаров и цеховых инструменталистов, прикладные и танцевальные формы их музицирования, пронизывавшего коллективно-праздничные формы музыкальной жизни.

А представленная в основном интонированием поэзии первая сфера разрабатывалась высоко одаренными менестрелями, затрагивавшими в своих выступлениях на публике широкий спектр речитирующих средств — от говора до вокала, — недоступных нотописи. Отсюда и озадаченность специалистов проблемой прочтения квадратной (или невменно-линейной, как в песеннике Сен-Жермен) нотации, зафиксировавшей напевы старопровансальских и старофранцузских песенников.

Эта проблема не случайно всплыла именно на рубеже XIX—XX вв., когда утвердилось всеобщее старание обозначить в нотации все подробности любой музыки, и композиторы силились выписать в партитуре все, как им думалось, полностью, а многие самобытные явления музыкальной культуры — от трубадурских песен до партитур Бетховена, Брукнера, Мусоргского — воспринимались либо недозаписанными, либо сочиненными с вынужденными погрешностями. Отсюда подправки и ретуши, казавшиеся тогда неизбежными и спасительными.

На этом фоне и средневековые мелодии представлялись недофик- сированными, ибо они записаны не так, как того требовала современная «опусная» психология.