Вид инструмента, его тембр, органологические данные и область применения виртуозности, варианты его наименований — все это нагружено таким многообразием историко-культурных ассоциаций, художественных канонов, а также социального, менестрельно-игро- вого, сакрально-мистического и фольклорно-обрядового смысла, что в целом образует колоссальный проблемный массив, превышающий возможности одного исследователя.

В этой области даже элементарная фактология во многом еще находится на стадии предварительных уточнений. Ведь для нас и среди названий инструментов того времени многие все еще либо остаются загадкой, либо обозначают слишком неопределенный ряд вариантов. Историческое инструментоведение — наука очень молодая, хотя она и получила мощный импульс во второй половине XX века.

Трудности в изучении жонглерского инструментализма вызваны не только изобилием неизведанного материала, но и поныне продолжающимся влиянием довольно авторитетных позитивистско-эволюционистских положений и классификационных привычек рубежа XIX—XX вв. Если все аспекты современного инструментария уже названы, обозначены, и мы уверены, что каждая единица в каталоге таких названий точно соотнесена с какой-либо одной определенной органологической деталью, то это обстоятельство мы склонны считать существующим издавна.

Возникает парадоксальная ситуация. Систематика Хорнбосте- ля—Закса стала началом современного научного инструментоведения. С другой стороны, мы непроизвольно сами лишаем эту систематику ее статуса открытия, принимая и соответствующую средневековую лексику почти за такой же выверенный перечень, за терминологический каталог той же степени однозначности, жестко подогнанный к структурным подробностям инструментов того времени.