Живущая сегодня фольклорная среда — особенно в периферийных регионах Европы — содержит больше музыкально-историчес- ких данных, чем это можно было предположить. Т. Жероль в предисловии к своему изданию народно-популярных песен XV в. перечисляет те из них, которые сохранились в устной практике до начала XX столетия. Свой вывод о фольклорных элементах в напевах Нейдхарта фон Ройенталя В. Мюллер-Блаттау сделала на основе сопоставлений мелодических типов в этих напевах с аналогами в современной нам устной традиции, а П. Коллар находит в европейском фольклоре различных регионов — от Испании до Сербии — поразительные реликтовые соответствия средневековым жанровым образованиям, включая эстампи, секвенции и т. д. Вместе с тем такие исследования представляют собой лишь начало, и поиски в обширном устном материале именно постменестрель- ных реликтов в полной мере еще не предприняты.

Менестрельная культура угасала в музыкальной практике на протяжении всего XVI столетия. Сведения о контактах менестрелей-инструменталистов с котированной музыкой начинают регулярно появляться, как известно, после 1475 года. Столетием позже инструменталистов повсюду в Европе стали называть не менестрелями, а музыкантами.

Когда-то менестрель Ватрике в поэме «О трех добродетелях», перечисляя занятия своих собратьев по профессии, представил их на равных как инструменталистов и как «сочинителей новых поэм и эстампи». В таких рассуждениях всегда сквозит представление об искусстве менестрелей как о естественной культурной целостности. И лишь распад этой целостности на отдельные письменные новоевропейские специализации возвестил об исходе менестрельной эпохи.