В архивах Брюгге, Монса и других городов все чаще сообщается о регулярном музицировании пифаров в зале ратуши для всех горожан, об оплате или экипировке тех дополнительных шпильманов, которые были приглашены «помогать играть» постоянному муниципальному ансамблю во время таких публичных выступлений.

А в XVI в. принципу нормативного пуризма в подборе ансамбля заметно противостоит менестрельная поэтика многоэффектности, контрастной смены колорита, вариативности, ricamen, varietas, причем не только в смешанных сочетаниях, но и в изменении комбинаций в течение одного сеанса музицирования (жонглерская инструментовка). Приверженность многокрасочности инструментальных сочетаний не ослабевала и в прикладных жанрах, например, в застольной музыке. Так, обслуживание менестрелями 20 мая 1529 г. банкета у миланского архиепископа Ипполито II дЭсте превратилось в артистически изобретательную грандиозную программу. До банкета гостям показали фарс, в постановке которого была использована «дивная музыка в звучании различных голосов и разнообразных инструментов», затем ансамблисты, игравшие на цистре, лютне, арфе и флейте, а также четверо актеров, танцевавших при этом «танцы ал- ла гальярда», повели гостей в сад к изысканно сервированному столу. Танец продолжался, пока гости полоскали руки и поедали салатные закуски. В дальнейшем смена блюд сопровождалась сменой «инструментовки»: менялся состав ансамблей, звучание которых доносилось из расположенной рядом беседки. Так, первое блюдо сопровождалось игрой трех тромбонов и трех цинков, второе пошло под звуки дульциана, тромбона и флейты траверсо, третье — под арфу, флейту и клавесин, четвертое — под дульциан, виолу да гамба, две корнамузы и цистру; пятое блюдо сопровождалось кувырканиями (вокруг стола) клоунов, облаченных «по-бергамасски и по-венециански».