Устойчивый жанровый мотив — ироническая жалоба — представляет собой гротескную смесь ламенто и самоиздевки и характерен как для популярных песен, так и для книжной поэзии. Вспомним неоднократно цитируемую у Рабле в «Пантагрюэле» популярную песню «Безденежье злее всех бед», своеобразный лейтмотив Панурга, персонажа, который охарактеризован как «милейший», но «слегка развратный» человек, страдающий болезнью под названием «безденежье»398. Тема невзгод и житейского неблагополучия, происходящая из вагантско-жонглерской среды, получает в куртуазной книжной поэзии рафинированную обработку (как, например, у Машо), становится поводом для версификаторской игры, отчего жалоба приобретает легкий галантно-извиняющийся тон с обаятельным оттенком иронии над самим собой. Все это обнаруживается еще задолго до Вийона как влияние менестрельной поэтики.

С другой стороны, куртуазные построения, изысканные рассуждения о любви, попадая в жонглерскую среду, эстетически трансформировались, подобно тому, как преображались канонические сюжеты высокой живописи в примитиве картинок — деревянных гравюр — в народных книгах более позднего времени.

Так в «простецких шансон» куртуазные ситуации нередко переводятся в фарсы: девушка в лесу смеется над приставаниями кавалера и ошарашивает его, заявляя, что она, якобы, дочь прокаженного (рукоп. Байе, № 45); слуги любовника запирают мужа его красотки на три дня в погреб.

Такой куртуазный мотив, как расставание с возлюбленной, предельно снижен в песне № 64 (рукоп. Байе). Влюбленный возмущен и подавлен «небывалой низостью» своей подруги, требующей от него денег за продолжение их связи: «Никогда больше не буду ее любить.