В Кенигсберге 15.9.1573, согласно документальному отчету того времени, для встречи свадебного кортежа была устроена триумфальная арка, на самом верху которой всех проезжавших «чествовали всевозможной приятной и блестящей игрой на цинках и шалмеях стоявшие там искусные музыканты». На другом празднике  сотня трубачей и пифаров играли из своей ниши в помещении церкви. Здесь аккомпанементом к свадебному шествию на пленере поначалу служила доносившаяся из дверей церкви музыка духовых, а церковное здание в целом в этих условиях функционировало как один инструмент, как большой резонатор. Когда участники торжества вошли в помещение, музыкальное пространство сузилось, стало иным, более интенсивным, и задачи менестрелей тоже изменились.

Если речь идет о рассредоточении в большой праздничной панораме нескольких инструментов или даже нескольких ансамблей, то вызвано это характерной для менестрельной культуры идеей абсолютного звукового заполнения обозримого пространства. Высшим выражением экстаза, радости, вдохновения, восторга от игры менестрелей часто было сообщение о том, что зал (дворец, замок, город) был переполнен звучаниями. В одной из триумфальных сцен в «Вигалойсе» со всех сторон раздается гул и гам, производимый разместившимися повсюду группами шпильманов-инструменталис- тов, от чего громогласием заполняется весь город.

По сюжету романа «Дюрмар» два городских пи- фара, расположившиеся высоко над городом на двух башнях, составили инструментальный дуэт — один «весьма пронзительно играл на флейте, другой — на колоколах, и ансамбль звучал «без сбивок и без фальши». Пространством музицирования здесь естественно служил весь город, причем наиболее полнозвучной, «стереофонической» частью такого пространства наверняка была та, что располагалась между башнями.