Поэтому струнные инструменты Средневековья во множестве их вариантов, но с довольно свободными обобщающими наименованиями щипковых (арфа, ротта, псалтерий, лютня, гитара, цистер и т. д.) и смычковых (виела, ребек, крут и т. д.) вообще сопряжены с миром эпических сюжетов и напевов, куртуазной лирики и рефренных жонглерских песен, с орнаментируемой мелодикой, с разнообразием оттенков, а также с менестрелем, с магией его личности — памятующей и пророчествующей одновременно.

Так, арфист — всегда индивидуальность, он еще с кельтских времен несет в себе обаятельную таинственность, внушает почтение к своему искусству. Из песен и поэм мы узнаем об арфе гораздо больше, чем о любом другом инструменте. В «Фаблио об арфисте» говорится, как жонглер орудует настроечным ключом, дабы привести струны к хорошей темперации (ben atemprez) и хорошо подстроить их (ben. acordez). Вспомним, как подробно описывает Готфрид Страсбургский работу арфиста в «Тристане» и как у него Тристан одерживает победу в музыкальном состязании с блистательным Гандином, которому не помогли ни утонченная манера игры на ротте, ни роскошный вид инструмента, инкрустированного драгоценными камнями, снабженного индивидуальным набором струн и необычной настройкой. Главным критерием здесь становится мастерство музыканта. То же — в шотландской поэме XIV в. «Орфей и Эвридика».