Он явно почувствовал, что одни лишь структурные признаки в описании таких жанров мало что определят и что главное — это особенности их реального звучания, способы бытования и распространения.

Интересен в этом отношении контекст подачи им термина дукция. Ни в музыкальных, ни в поэтических источниках пока не найдено ни одного образца с таким латинским жанровым обозначением. Не предпринято и попыток найти его эквивалент в народных языках. Поскольку об однозначных словарных переводах по отношению к средневековой терминологии говорить не приходится, то речь может идти лишь о возможности сопоставления термина с близкими старофранцузскими понятиями.

Ведь комментируя парижскую популярную музыку, Грокейо наверняка трудился над проблемой перевода локальных жанровых обозначений на международный научный язык своего времени, ибо далеко не все музыкально-бытовые понятия были отражены в глоссариях XIII в. Следы лексических поисков иногда проступают в самом тексте трактата. Если Грокейо уточняет, что ductia непременно ducit corda, т. е. «воодушевляет», «увлекает души» юношей и девушек, то не просто обыгрывает этим элементарную грамматическую связь термина с однокоренной глагольной формой. Он дает материал для реконструкции самого процесса своего терминотворчества: «дукция» воспринимается здесь как выведенная им субстантивированная форма от глагола ducere — существенной части ходового выражения ducere choros, означающего по современным словарным переводам — «вести песню-танец», «вести хоровод». Приводимое словарями существительное женского рода ductio («ведение», в т.ч., следовательно, и «ведение» песни-танца) связано с тем же глаголом.