Средневековая светская (а также популярная духовная, внелитур- гическая) монодия в целом образует грандиозное культурное наследие, но основательно обобщать ее устные и жонглерские свойства пока рано, ведь ее изучение только начинается. Прежде гораздо меньше обращали внимание на раннеренессансные рукописи, содержащие сотни монодических шансон явно «пост-труверского», полуфольклор- ного-полукуртуазного свойства в рефренных и свободных строфических формах, ибо весь этот репертуар автоматически считали только собранием теноров (либо, иных голосов), извлеченных (по одному) из разных полифонических пьес. Процедура извлечения из многих полифонических пьес по одному голосу и переписывания всех изъятых мелодий в одну и ту же книжку объясняется тем, что копируемый напев — это светский cantus prius factus, заданный напев, весьма удобный для использования в новых композициях. Но до первой обработки этот напев когда-то был популярной песней, и лишь затем был подхвачен полифонистом, трансформирован в интонационном и мензуральном отношениях, т. е. изменен довольно ощутимо и, наконец, снабжен контрапунктирующими голосами355. Другой полифонист, заимствуя тот же популярный тенор, шел дальше в его трансформациях, размывая остатки былого естественного контура, свойственного напеву в прошлом, в устном бытовании. Поэтому если из повседневного употребления напев исчезает, то его препарированная, мало на него похожая версия, сохраненная в полифоническом контексте, сама по себе не восполнит и не заменит песню.

Однако если современному ученому ничего более не остается, то приходится в наши дни воспроизводить работу того же средневекового компилятора — извлекать из полифонических пьес и «собирать» (но в иных целях) «народные напевы» и все варианты, распознавая их по характерным текстовым зачинам.