В связи с этим можно сравнить яркую и динамичную танцевальную песню Нейдхарта фон Ройенталя «Солнцем май озарил» с менее индивидуальными воплощениями той же модели. В примере 16 в строке «а» дана транскрипция начала этой песни Нейдхарта; строка «Ь»: начало напева из венской пасхальной «игры» 1472 г.; строка «с»: рефрен из старофранцузской мотетной рукописи; строка «d»: начало одной из испанских «кантиг» в транскрипции И. Англеса:

В той же (второй) группе из трех, перечисленных выше, имеются в виду не только ходовые, клишированные обороты, но и единичные выделяющиеся мотивы — скачки, ономатопея (звукоподражания), — в том числе фольклорно-жанровые (мотивы-выкрики, мотивы плача и т. п.). Их повторы или варианты могут наряду с привычными мелодическими оборотами протянуть интонационную линию, выстроить нетривиальную меломоделъ. Подобные признаки можно обнаружить в английской лирической песне «Пташка на кусте шиповника», записанной почти мензурально в конце XIII в. В примере 17 привожу ее начало в транскрипции М. Букофцера:

Несмотря на характерную общую стройность, взаимосвязь мелодической фразы со стихом здесь нетрудно заметить, например, повтор слова brid («пташка») в третьем такте, выходящий за пределы восьмисложника. Идущая от книжной поэзии строгая размеренность строфы поколеблена здесь благодаря спонтанно-музыкальным импульсам359. Все в целом ассоциируется с лирическими причитаниями. То же в тексте: «Пташка на кусте шиповника, пташка, пташка на шиповнике, вся наша природа идет от любви, жажды любви.