Пространство покрывалось скорее всего не физически, но психологически. А заполнялся город публикой, услышавшей блестящую игру и выбежавшей на улицы.

Точно таким же, психологически переполняющим воздействием мог обладать и солирующий инструмент, даже не располагающий особой силой звука, например, арфа. Всех восхищала панорама нюансов, широкая амплитуда манер в игре солиста — от «нежнейшего» прелюдирования до такого поразительного блеска, когда, например, Готфрид Страсбургский (в «Тристане», ст. 3603) мог заметить, что весь «дворец наполнился» великолепной музыкой. В длительных инструментальных импровизациях менестреля публике были интересны и контрастные перепады от «звенящего» пространства в целом к отдельные его точкам, к деликатно звучащим тонам, и переходы от одной манеры к другой, от игры сладостной — к разросшейся, блестящей, переполняющей. Симптоматично в этой связи средневерхненемецкое выражение doene breiten — «расширять звучания». Эта категория ввысь и вширь разрастающегося инструментального музицирования, звука — одна из сильнейших и многозначительных в менестрельной словесности.

Особенно динамично воздействовало на средневековую публику музицирование движущихся менестрелей, идущих в составе процессии, свадебного, воинского, королевского или муниципального шествия, либо провозимых на запряженной платформе. Менестрели в движении, сопровождая торжественный обряд, ярче всех обеспечивали его целостность, превращая строгие ритуальные обязанности в праздник.

На банкетах семьи Эсте в саду дворца Бельфиоре в Ферраре (на- чало XVI в.) музицирующие менестрели то скрывались поодаль в специально сооруженной беседке, то вместе с танцорами и певцами совершали шествие-хоровод вокруг банкетного стола.

В процессиях роли менестрелей были эстетически и социально весьма традиционными.