«Смеховой статус» этих двусмысленностей сохранял силу лишь в среде жонглерской публики своего времени и ныне, пожалуй, во многом утерян.

Стремительный темп звучания этой веселой шансон очевиден, а ритурнель-наигрыш, идущий еще живее, мог естественнее всего прозвучать на цинке:

Контур всех вокальных фраз — трезвучно-терцовый в начале напева (тт. 1—2), в «репризе» (тт. 8—9) и преимущественно речитиру- ющий на одном тоне в середине (тт. 4—7) — резко контрастирует пассажным ходам ритурнеля, наделенного и весомой ладо-мелодиче- ской функцией: именно в контуре ритурнеля оба раза достигается фи- налис и компенсируется неопределенность прозвучавших до него открытых интонаций.

Такое последовательное разделение функций — мелодических, семантических и т. п. — между напевом и ритурнелем встречается в сборнике Байе не впервые и выявляет профессиональное (в менес- трельном смысле) целеполагание в работе с материалом. Более того, ритурнель подобен отыгрышу после соло комического персонажа в музыкальной комедии, да уже и силлабическая скороговорка напева могла бы надоумить всерьез заняться поисками корней буффонной арии в глубине менестрельной традиции «простецких шансон».

А орнаментальные вокализы, несмотря на свою формульность, видимо, были одним из традиционных, известных способов проявления индивидуальной виртуозности жонглера, и ранее очень редко отражались в нотной записи. Поэтому не являются ли мензурально выписанные колоратуры песен Байе реликтами былого импровизаторского певческого расцвечивания мелодий, звучавших в жонглерской среде?