Художник видел, как складывались ансамбли в его время. Трудно представить, какой резон было бы живописцу нарушать в своих сюжетах уже сложившиеся апробированные ансамбли и произвольно намешивать несуществовавшие инструментальные сочетания, заведомо не гарантировавшие гармонии — ни земной, ни небесной. Средневекового человека невозможно в этом плане ввести в заблуждение: он неизмеримо чаще встречался с инструментальными ансамблевыми звучаниями в повседневной жизни и в непосредственном наблюдении за игрой музыкантов, он активнее причастен к музыке как дилетант.

Если в иконографии натурализм подхода к изображению каждого инструмента уже обнадеживает, заставляет предполагать соизмеримую степень натурализма также и в показе ансамблей, то «неправильные» сочетания инструментов мы вправе ожидать лишь на картинах с принципиальной жанровой установкой на нереальность, на фантазирование, на эскалацию гротескных, заведомо придуманных подробностей.

Сословно-корпоративное по своей природе средневековое общество характеризовалось и своеобразным мозаичным коллективизмом, внутриклановым делением на группы, слои, кружки и конфре- рии, в становлении которых социальные мотивы перемешаны с профессиональными и личными. Любое скопление инструменталистов приводило к ансамблевым пробам и поискам эффектно звучащих сочетаний. Сама природа инструментария и самобытность ме- нестрельного «сортизацио» предрасполагали к переменчивым и многообразным раскладам ансамблей. Применение находили всем инструментам, какие бы менестрели ни съезжались.