Чтобы побудить войско к активному преследованию неприятеля, «неимоверным был грохот барабанов, нередко называемый собирательно «тамбурией», как в поэме «Renaus de Montauban», сообщающей о сильнейшей «тамбурии», слышной на расстоянии полутора лье, и т. п. — подобных описаний очень много. Батальные функции ударных инструментов распространялись вплоть до того, что барабанщики должны были в разгар битвы оглушить и испугать неприятельских лошадей, расстроив таким образом ряды противника.

Все это ситуации наиболее показательные (и крайние) для прикладных способов существования средневекового искусства. Именно прикладные функции замечались, выделялись и даже абсолютизировались культурологами поколения И. Хёйзинги, писавшего, например, о повседневном — внехудожественном — использовании колоколов в средние века . Действительно, сама органологическая природа ударных инструментов вообще предполагает особо широкую сферу такого их внемузыкального использования. Не обязательно быть менестрелем, чтобы суметь изредка просигналить одним-двумя ударами в колокол или о брусок, или прогреметь сторожевой колотушкой. Но постоянно работать звонарем мог только профессионал. Например, помимо утреннего и вечернего звона существовали колокольные сигналы к началу и окончанию работ для барщинников, к открытию и закрытию (в сумерки) ворот укрепленного города, к закрытию трактиров, танцевальных залов, к прекращению шумных увеселений с музыкальными инструментами, к началу действия за

претов на ношение оружия, на ходьбу по темной улице без светильника, на проведение всяких работ и торговых сделок.