В немецких отчетах о свадебных торжествах нередко сообщается о появлении «множества странствующих шпильманов». На свадьбу в Регенсбург в июне 1447 года одна группа гостей привезла троих пифаров (вероятно, игрецов на шалмеях или цинках) и двух трубачей, другая — пятерых трубачей, третья — еще пятерых пифаров. Остальные гости привезли лютнистов и виелистов, было там и трое странствующих шпильманов с портативами и т. д. Все эти инструменталисты сопровождали новобрачных в Пфорц- хайм на основное торжество и, по крайней мере, во время праздничного шествия наверняка играли вместе. В том и состоял часто смысл шпильманского сопровождения: публика ценила многокрасочность и разнообразие ансамблевого звучания. Фруассар писал в хронике об «огромном удовольствии внимать и наблюдать великое скопление менестрельства, малых и больших труб, барабанов, волынок и шалмеев». В этом — одно из проявлений менестрельной поэтики вариативного многообразия, что не означает, однако, полной неопределенности или случайности подбора ансамблевого состава. У жонглеров явно существовала в этом плане своя система, исторически и локально развивавшаяся. По отношению к XIII—XIV вв. пока на виду лишь некоторые ее элементы. Так, например, в инструментальных дуэтах на картинах и миниатюрах итальянских и французских мастеров явно преобладает виела в паре со щипковым (арфа, лютня, псалтерий), реже — с ударным (барабан, колокольчик) или духовым (. А в «Песнопениях (кантигах) во славу Девы Марии» преобладает ребек, и виел явно меньше, например, при кантиге № 170 дуэт ребека с арабской лютней, хотя есть и виела с мандолой, причем в дуэтах инструменталисты часто напряженно и внимательно смотрят друг на друга, в этом явно отражена работа ансамблистов.