В тех нескольких иллюстрациях, где их изображено четверо, один из них всегда либо отдыхает, либо выжидательно смотрит на партнера. Эта упорно повторяющаяся деталь наводит на мысль (вывод К. Полка) о преобладании в ансамблевых импровизациях трехголосной фактуры. При этом, как подтверждают архивы, никакие шалмейные ансамбли не использовали нотный материал, а также избегалось смешение «гросси» с «субтильными» инструментами. Сочетание одних шалме- ев или шалмеев с бомбардой (по двое или по трое) нередко обходилось без сакбута (тромбона), что, по-видимому, не всегда и не при любых обстоятельствах получалось. По финансовым записям в Лейдене (Фландрия) за 1420 г. выясняется, что городские власти оплатили отправку на войну двух своих пифаров, но для ансамбля alta этого мало; потому из этих же записей узнаем, что в ансамбле числился и тромбонист, но из-за его болезни пришлось искать замену в городе Дордрехте. Туда же обратились и в 1426 г., но на этот раз из-за того, что тромбонист был захвачен в плен противником.

Однако чаще в таких архивах фиксировались ансамбли по четыре шпильмана, например, в записях в 1413—14 гг. в Генте о четырех трубачах, о выплате «Питеру де Кейзеру (тромбонисту, как ясно из других записей), пифару Яну, пифару Андрису и Коппину, башенному сторожу  за их службу в Турне». В Генте подобные финансовые записи начинаются уже с 1390 г., и всюду, как правило, проясняется один и тот же типизированный состав: три шалмейных инструмента и один медный. Множество других косвенных данных подтверждают устойчивость все той же формулы «трое плюс один» для ансамблей alta.

В тех же архивах с середины XV в. группы муниципальных шпильманов все чаще называются не «башенными сторожами», как ранее, а «ансамблями» (concerts); таким образом, и писцами было замечено преобладание музыкального аспекта над функциональным.