Такой поворот в истории менестрельной профессии вызван, возможно, тем, что окрепшие магистраты, заводя у себя постоянных музыкантов, стремились подражать великолепию королевских и княжеских дворов, епископатов, а сами инструменталисты искали в городе большего, чем в скитаниях, материального и правового благополучия, хотя и обрели его нескоро. Эту проблему исследовал X. Шваб.

Использование инструментального музицирования было (как и прочие стороны городского быта) юридически дотошно регламентировано. Уже с конца XII в. издаются муниципальные распоряжения, устанавливающие, например, степень пышности бракосочетаний для различных бюргерских слоев, детально предписывающие, кому, сколько и каких пифаров можно нанимать на свадьбу, когда именно и как долго им играть. В Страсбурге уже в 1200 г. было разрешено использовать на свадебных пирах не более четырех жонглеров, причем только мужского пола. По данным В. Зальмена в Мюнхене (1332) горожанам низших сословий запрещалось использовать на свадьбе более двух шпильманов, среднему слою — более четырех, и лишь высшему разрешалось нанимать до восьми инструменталистов213. В Цюрихе в XVI в. бракосочетания по воскресеньям были вообще запрещены, дабы избежать эксцессов, подобных случившемуся в Мюльхаузене, где праздновались сразу две свадьбы, и гости, повздорив, обнажили мечи и устроили кровавое побоище — «свадьба на свадьбу».

Регламентировались даже размеры вознаграждения каждому музыканту и количество свадебных гостей. Часто в целях контроля за соблюдением установлений любые городские танцы допускались только в специальных «танцевальных домах» (это могло быть здание магистрата или крупного ремесленного цеха), а домашние балы запрещались.