От причисления к фольклору содержания всех ранних народноязычных песенников (всех мелодий с нелатинскими текстовыми зачинами) до полного отрицания фольклорной принадлежности каких-либо средневековых памятников пролегает полоса множества противоречивых мнений.

Вместе с тем в той же старопесенной сфере, ставшей материалом всех медиевистско-этнологических дискуссий и гипотез в музыковедении, логично было бы искать и следы жонглерского творчества, вырабатывая здесь специальную методику (что, впрочем, пока не под силу одному исследователю). А приемы извлечения из средневековых манускриптов вообще «народного» музыкального материала в широком смысле начали складываться с XIX в., когда стали привлекать внимание исследователей поначалу лишь котированные цитаты из различных танцевальных и иных бытовых песен, ясно отмеченные и названные самими средневековыми писцами. В начале XX в. П. Обри осторожно пытался продолжить разработку проблемы, но при этом лишь повторил методику Ж. Тьерсо и других ученых, предложив по- прежнему извлекать из манускриптов явные «фольклорные цитаты»: это всегда либо старофранцузский мотетный тенор, либо рефрен- вставка в монодической лирике XII—XIII веков. Хотя П. Обри заметил, что сама постановка вопроса отвечает научным интересам нового времени и чужда средневековым составителям песенников, не обращавшим внимание на простонародные напевы. Тем не менее в отборе материала он во всем по существу следовал методу тех же анонимных компиляторов, ибо избирал для рассмотрения только фрагменты, уже помеченные ими. Единственное исключение, когда не фрагмент или цитата, а целостный образец признается им в качестве «народного»— это знаменитая провансальская песня («баллада») «Все цветет». Ее простонародный характер не отрицал и А. Жанруа.