Поэтика письменных «твердых форм» не завладела полностью популярной монодией XV в., затронув ее лишь некоторыми основными канонами. В этом сходство песен Байе скорее с ранними танцевальными прототипами литературных виреле, ронделей и баллад — с каролами, с формами, представлявшими собой лишь множество подвижных вариантов одной структурной модели и основанными на ненормативном

взаимодеиствии рефрена со строфой.

Уже зрелая книжная поэзия строится на осознании неизменяемой строфы как профессиональной ценности, именно здесь «строфа представляет собой организм, созданный целенаправленной формообразующей волей автора». На материале книжной традиции дано и определение средневековой песенной лирики у Ф. Геннриха: «Главный признак лирического жанра — наличие метрической структуры, представляющей законченное единство, и повторяющийся один раз и более в той же форме».

А для жонглерской шансон даже этот элементарный признак не стал нормой. Хотя в сборнике Байе формально преобладает одна структурная разновидность — виреле, называвшийся в XV в. бер- жереттой или каролой, этот фактор можно считать объединяющим лишь номинально. Многие песни обнаруживают признаки виреле лишь с ощутимыми натяжками (например № 10). Но и не в этом главное проявление их структурной подвижности, ненормативное™. Если, например, в период ars nova в куртуазной шансон при

всей строфической изобретательности ее авторов вторая и последующие строфы структурно всегда идентичны первой и поются на ту же музыку, то в виреле нашего сборника и это не обязательно.

В упомянутой песне № 10 уже вторая строфа отличается от первой в отношении объема и музыкальной формы; в песне № 23 приведенный после окончания напева текст последующих строф не укладывается в изначально заданную схему; вторая строфа песни № 48 поется на новый вариант напева в измененной форме с совершенно новым рефреном  и т. п.