До Грокейо, видимо, не существовало традиции сколько-нибудь основательной теоретизирующей классификации менестрельных, фольклорно-менестрельных, популярных и т. п. жанровых обозначений. Отсюда — подвижность их смыслов, обилие сходных терминов, вариативность орфографии, словом, — все признаки живого процессуального существования этих понятий, видоизменившихся от одной местности к другой, наподобие диалектов народной речи. Поэтому отождествление старофранцузской carole с латинской ductia следует понимать не в той однозначной, «туго завинченной» терминологической системе, которую иногда пытаются навязать Иоанну де Грокейо, а как преобладающую тенденцию. Если дукция — танцевальная песня, звучащая «в каролах», то словом «карола» (как было показано) часто называли то же самое, иногда, правда, уточняя песенное значение с помощью добавления — слова «шансон». Карола-шансон — chanson de carole — это то, что пелось и (или) игралось в ходе каро- лы-танца и что нагляднее всего соответствует описанию дукции у Гро- кейо. Это двойное обозначение постоянно используют авторы романов XIII в., например, Жакмар Желе из Лилля и менестрель Бодуэн де Конде, не только упоминая при этом жанр, но и цитируя поэтический текст. «Карола-песенка» пронизывает один из больших эпизодов «Романа о Фиалке» как стержневая жанровая идея: здесь цитируется не менее семи популярных в то время подобных «песенок» жонглерского репертуара.

Но несмотря на песенные цитаты и подробные рассказы о музицировании, все же очень трудно идентифицировать каролу (дукцию) как однозначное жанровое образование или, тем более, как музыкально» поэтическую форму. Ведь в пределах одного эпизода в романе при повторных упоминаниях одной и той же пьесы нередко дается новое жанровое обозначение.