Острый диалог, составляющий текст этого виреле, выстроен как комедийная сцена. Яркие микрорефрены становятся «жанровыми сигналами» таких песен-фаблио, рассчитанных на живую реакцию публики.

Своеобразными рефренами-междометиями становятся в сборнике Байе и вакхические возгласы — Ane hauvoy! et hoye! ene hauvoy! — которые не были бы возможны в условиях фольклора, ведь они восходят к латинской книжной поэзии и естественны в жанре застольной песни. Не случайно Ж. Тьерсо считал все известные ему старые застольные шансон принципиально нефольклорными образцами.

В рукописи Байе всего четыре застольные шансон, но лишь в двух (№ 43 и 46) имеются такие характерные вакхические жанровые атрибуты, зато они же встречаются и в песнях других жанров. Например, краткий возглас-рефрен «Hauvoy» в песне № 21 «Утешьте мое сердечко» или тот же возглас в песне-пастурели «Коль меня зовут Робен, полюблю я Марион» (№ 64). Другие песни показывают интересные приемы вокализирования этих слов, например, в шансон «Страстное любовное влечение» (№ 25), где восклицание «et hoye!» служит рефреном-завершением в строфе, своеобразным каденционным заключением в виде распева:

Но в других шансон любовного содержания такие вакхические распевы развиты до уровня виртуозных колоратур, по-видимому, не без воздействия томительно-эротической образности, как в шансон «Радость цветущая, дозвольте насладиться» (№ 30):

В шансон «Однажды поутру» (№ 103) — почти оперная рулада, занимающая больше половины объема всей песни:

В других случаях подобные восклицания-колоратуры своими назойливыми рефренными повторами выражают досаду героя, таково «Et hye!» в песне «Увы» (№ 39) или «Et hoye!» в песне-монологе «Дивная милосердная Богоматерь» (№ И) в устах гуляки, проникшего в соседский сад, где готовилось гусиное жаркое и искрилось вино, но откуда ему пришлось удирать сквозь собачью лазейку.