На юге Франции (например, в Монпелье, Нарбоне) в XII в. существовали строгие ограничения против пришлых жонглеров, которым запрещалось присутствовать на свадьбах, крестинах и т. п. В Арагоне в XII в. население жаловалось королю: всем приходилось против воли принимать жонглеров или же принимать их в большем количестве, чем нужно; жонглерским поборам подвергались и новобрачные. Король издал указ против «самоуверенных и развратных людей», отныне жонглеры не имели права требовать в уплату от жениха больше полученного. В лейпцигском кодексе XV в. заявлено: «Также не разрешается никаких [посторонних] шпильманов пускать на свадьбу, ни на пиршество либо приглашать их к столу. Исключение могут составить те шпильманы, что вместе с женихом или с невестой из другого края прибыли, или те, что носят городской герб». Еще суровее звучит приговор собора Троицкой Лавры (1555): «Не велели есмя им в волости держати скоморохов ни волхвей. и учнут держати, у которого сотского в его сотной выймут. и на том сотском и его сотне взять пени десять рублев денег, а скомороха или волхва. бив да ограбив, да выбити из волости вон. а прохожих скоморохов в волость не пущать». Крутые меры против скоморохов не ослабли и в XVII в., судя по наказу Верхотурского воеводы Рафа Всеволожского от 1649 г.: «где объявятся домры и сурны и гудки и гусли и хари и всякие бесовские гудебные сосуды то все велеть выимать и, изломав, те бесовские игры велеть жечь».

В западноевропейских городах при вступлении в некоторые ремесленные цехи новичок должен был прежде всего доказать, что не является потомком жонглера, ибо жонглеры часто были не только вне закона, но и вне обыденных моральных установлений.