И мадам Беатриса была столь обходительна и мила, что обратилась к Раймбауту со словами утешения, прося его возрадоваться ради любви к ней и вновь сложить песню. Так Раймбаут о том, что вы слышали, сложил эстампиду; в ней сказано: “Начало мая, Певуний стая,  Зеленый бук,  Лист иван-чая”  и т. д. приведен полный текст знаменитой песни Kalenda maia. Эта эстампида была сложена на музыку той, что жонглеры играли на виелах».

На протяжении всей сцены французские жонглеры явно продолжают играть, звучание виел ощущается если не как фон, то как рефрен, пронизывающий диалоги Раймбаута с маркизом Монферратским и с Беатрисой, а «прекрасная музыка виел» — это аллегоризирующая параллель к любовным чувствам Раймбаута, о которых все догадываются. Игра жонглеров на виеле (эстампида, конечно, не повторялась, а варьировалась) вдохновила другого жонглера — поющего поэта — на собственную обработку той же эстампиды средствами поэзии. Наигрыш виелы в таких условиях можно было быстро превратить в новую песню и наоборот.

Исторически виела напрямую связана с наиболее тонко нюансированными формами средневекового инструментализма, традиция музицирования на виеле — одно из высших проявлений этой культуры.

Своеобразное положение в жонглерском мире занимал орган- портатив. Подобно тому, как перемещение виелы с колен на плечо позволило менестрелю играя свободно передвигаться и даже танце

вать, изготовление переносного органчика по образу и подобию большого храмового инструмента позволило изобретшему его безвестному органисту и его коллегам податься из клириков в жонглеры, благо техника игры та же. В орбиту народной культуры и музыкальной жизни таким образом включился самый сложный, самый рациональный (визуально «материализовавший» в виде клавиатуры принятую тогда звуковую систему) и наименее, казалось бы, к ней подходивший инструмент — орган. Исторически происходила его своеобразная «менестрелизация».