П. Обри закреплял тем самым легкий способ извлечения «фольклорной» мелодии из нефольклорных, в том числе мензуральных источников. Например, большинство изданных Т. Жеролем в 1913 г. «народных песен» XV—XVI веков в действительности — результат транскрибирования фрагментов из многоголосных письменных композиций, да еще вольно переработанных составителем. На подобном же музыкальном материале основана и монография Ж. Тьерсо. «Народные песнопения», изданные А. Гастуэ— не фольклор, а продукция клириков в духе традиций индивидуального напевотворения, идущих также от Хильдегарды Бингенской и Пьера Абеляра.

Не менее сложное типологическое положение занимают старофранцузские песни полу-труверского, полу-фольклорного плана, в большинстве также извлеченные из полифонических пьес, транскрибированные и исследованные Ф. Генрихом, сознательно изменившим, как оказалось, многие мелодии, подгоняя их под свою теорию.

Не устаревшим по своей методике можно считать лишь издание «песен крестовых походов» в весьма компромиссной и ныне принятой условно-аритмической транскрипции П. Обри. В наши дни осторожность в обращении со средневековыми песнями диктуется тем, что сама традиция полевой фольклористской работы с ее научными методами записи, расшифровки и специального нотирования этнографического материала сформировалась исторически сравнительно недавно. Это и вынуждает вроде бы подвергать сомнению саму возможность существования в прежние эпохи записей фольклора, да еще достоверных в этнологическом смысле. Вместе с тем у нас нет никаких оснований полностью отказывать всем средневековым и ренессансным переписчикам, скрипторам-авторам, грамотным менестрелям в музыкальности, в способности схватывать суть и нюансы напева и передавать все это в нотации своего времени.