В пределах сборника Байе развернут контрастный фабульный рельеф. Его контуры деформируют даже изначально одноплановую любовно-куртуазную сферу. Если, например, мотив расставания с возлюбленной в песне «Первым майским днем» (№ 81) выдержан в наивно-пасторальных тонах, а монолог девушки, разлученной с милым дружком  дополняет эту образную сферу, то героиня песни «Увы, ограбили меня» (№ 70), как выясняется из монолога покинутого ею парня, предпочла старого богача397. Любовные сюжеты часто изложены не без житейского простодушия: «Поцелуй меня, милая, прошу тебя  — Нет <.>, если наделаю глупостей, огорчу свою мать» (№ 102). «Солнце закатилось <.>, и вас, красавица, я держал в объятиях, обнажены мы оба были.» — и т. д., эти подробности вспоминает кавалер, проникший к подруге в отсутствие ее отца, уехавшего на охоту, и резюмирует: «А я поохотился лучше, чем он» (№ 20). Воспоминания другого персонажа навеяны противоположным настроением, но не менее откровенны: «Я жалею о том дне, когда с вами лег в постель. Прочь из сердца моего» (№ 58). В духе фольклорных «мальмарье» жалуется молодая жена, сидящая взаперти по воле старика-мужа: «Мне бы двадцатилетнего любовника  Так кто, наконец, насладится моей любовью, когда ж меня девичества лишат?» (№67). А в песне №54 состарившийся авантюрьер вспоминает о своей былой удали, жалеет, что у него уже нет коня, что

он стар и должен навсегда забросить ратные дела.

Все эти сатирические, иронические, игривые мотивы, разумеется, сами по себе, становятся не столько исключительным признаком популярной шансон, сколько свойством смеховой культуры вообще, яркие элементы которой найдем еще в старопровансальской поэзии, например, в сирвентах или в жанре энуэг.